Мифология Мировой горы, как прообраза Пирамиды Мышления
Пирамида Мышления в своей философской основе опирается на очень глубокие культурные и философские символы, которые мы можем найти практически у всех народов мира. Одним из таких символов является образ горы, которая представляет собой центр мира, если говорить более точно Мировой горы. Так для древних славян обиталищем славянского языческого бога Свентовита, прародителя всех богов, были Ясные Горы. Буддисты и индусы верят в существование волшебной горы Меру. В древнегреческой мифологии это гора Олимп, которая служит местом обитания богов. Скандинавы верили, что Вальгалла — место, куда отправлялись на пир с Одином погибшие воины, — также находилась на горе. В Китае почитали гору Куньлунь, у алтайцев аналогами Меру являлись горы Уч-сумеру (Белуха) и Алтын-ту (Золотая гора). Гора Табор на юге Нижней Галилеи является культовым местом для иудеев и христиан. Традиционно считается, что на этой горе произошло Преображение Господне и этот список можно продолжать.
Не только в глубинах седой древности образ горы был важным символом духовной жизни человека, этот символ самым активным образом присутствует в современном культурном и интеллектуальном пространстве. Так на рис. 2 в качестве иллюстрации приведены объекты, которые объединены тем, что они самым глубоким образом связаны с духовной жизнью человека.
На рис. 2, а – изображен реально существующий природный объект, гора Кайлас, которая для последователей ряда восточных религий является священной. На втором (рис. 2, б) – рукотворное архитектурное сооружение, пирамида, воздвигнутая в Др. Египте. На рис. 2, в – приведена иллюстрация произведения художника, результат работы его воображения, воплощенный с помощью красок. Изображение на рис. 2, г - это Пирамида Мышления, инструмент аналитического коучинга, предназначением которой является движение вверх, духовное развитие человека.
Один из наиболее древних и глубоких религиозных комплексов, связанных с горой как символом центра мира и гармонией его устройства, является образ священной горы Меру. Если говорить в религиозно-философском плане, то это символ центра мироздания. Именно так его характеризует глава буддистов его святейшество Далай-лама XIV. В интервью в одном из своих интервью так высказывается о горе Меру: «Во многих текстах присутствует упоминание о горе Меру. Утверждается, что она расположена в центре Земли. Но, если бы она действительно там находилась, то, следуя описанию, приводящемуся в священных текстах, её можно было бы обнаружить. По крайней мере, мы должны были бы получить некоторые указания относительно её местонахождения. Однако, таких указаний нет. Следовательно, мы должны интерпретировать это утверждение не в буквальном смысле, а как-то по-другому» [Далай-лама XIV, 1983]. Иными словами, это глубокий религиозный и философский символ, который в своей содержательной части остается актуальным и в настоящее время.
В практической плане, для деятельности коуча важно, что образ горы Меру соотносится с идеей вертикали, идеей непрерывного духовного восхождения. Кроме того, образ горы Меру позволяет провести и глубокие антропологические связи о том, что если гора Меру является центром мира, то и человек идущий путем духовного развития неуклонно приближается не только к вершине, но и духовному центру, придавая личной практике индивида социальное значение.
Существует множество изображений горы Меру. На рис. 3 приведено одно из таких изображений в стиле буддийской танки. На рисунке гора состоит из двух четко читаемых частей. Нижняя часть горы изображена как реальный земной объект. Она прочно стоит на земле, вокруг нарисованы дома, монастыри. От подножия вверх идет дорога, как символ духовного восхождения. Однако эта дорога не бесконечна. Она заканчивается у ворот, за которыми начинается другая часть горы. Это уже пространство не Земли, а Неба. В этом пространстве нет горизонтального перемещения. Здесь существует только восхождение по вертикале. На этих уровнях могут жить только духовные существа (боги, дэвы), которые воплощают в себе различные божественные энергии. Тем самым гора Меру символизирует порядок и иерархию. Таким образом гора Меру отображает упорядоченность как на земле, так и небесном мире отображая всю целокупность мироустройства, его иерархичность, устремленную вверх. В этой модели мира очень четко показаны различные уровни бытия. В зависимости от того, на какой уровень в своей жизни взошел человек, на каком уровне развития в настоящий момент находится его сознание определяются качества его самого и его жизни, место человека в окружающем мире, кем он является в этом всеобщем порядке. Такая модель очень проста и глубока в своей метафоричности. Являясь важнейшей частью религиозных представлений народов Востока на протяжении тысяч лет, она позволяет создать огромную культурно-философскую глубину для тех психологических практик духовного развития, которые коуч может предложить в настоящее время.
Другой важный момент этой символики является упорядоченность. В настоящее время наличие представлений о такой упорядоченности, опирающейся на тысячелетнюю духовную практику, позволяет дать современному человеку опору в окружающем его хаосе. Если в древние времена метафора вселенского порядка позволяла объяснить окружающий мир через игру иерархических духовных сил, с которыми он мог договориться с помощью ритуалов и жертвоприношений, то сейчас аналогичную роль по формированию упорядоченного социального и духовного пространства современного человека должно выполнять развитие в человеке уверенности в себе, обретение навыков саморазвития, умение преодолевать свои страхи и фобии. Очевидно, что современный человек не считает, что неправильное отношение к богам и их капризы приводят к катаклизмам и природным катастрофам, но катастрофичность мышления жителя современного мегаполиса не только не уменьшилась, не смотря на все достижения цивилизации, к сожалению, она только нарастает. Из всех СМИ идет постоянный поток информации о различных катастрофах, конфликтах и прочих негативных событиях. Благодаря телевидению и сети интернет такие события как войны и природные катастрофы происходят практически в прямом эфире, делая человека непосредственным участником происходящего. Не только те люди, которые непосредственно участвует в катаклизме, испытывают негативные эмоции и душевные переживания от происходящего, но и те, кто находятся за сотни и тысячи километров от места событий, оказываются вовлеченными в происходящее в эмоциональном плане. Если добавить к этому агрессивность массовой поп-культуры, особенно кинематографа, который весь пронизан насилием и агрессией, то вокруг нас возникает мир непрерывно разрушающейся Вавилонской башни, а современный человек оказывается на площади перед этой башней, а то и внутри нее, переживая весь ужас разрушения.
В этом плане древний человек оказывался в более комфортных условиях. Вселенная была устроена просто и понятно. Ритуалы, обряды и мистерии изначально были не только необходимым условием поддержания обыденной жизни человека, но и порядка в окружающем его мире в целом. Для древнего человека природные катастрофы были сигналом того, что он что-то нарушает в заведённом порядке мироздания. У современного человека такой роскоши изначальной упорядоченности окружающего его мира нет. Современная жизнь крайне динамична, причем эта динамичность проявляется практически во всех сферах человеческой жизни. Если для древнего человека, родившегося крестьянином, было ясно, что и он и его дети будут крестьянами, и только какие-то неординарные события смогут нарушить эту предопределенность, то для современного человека именно неопределенность является жизненной константой. Мало того, эта неопределенность формулируется как неизбежная объективная реальность окружающего нас постмодернистского общества. Нет ничего постоянного и ничего определенного. Все находится в состоянии непрерывного динамичного трансформирования, стремится к своему разрушению и нужно прилагать огромные усилия, чтобы сохранить себя и не стать самому разрушенным этим миром.
Образ горы Меру позволяет дать опору, показать, что окружающий нас хаос, это не более чем сиюминутная реальность, которая не может быть вечной и которая не может проникнуть во все сферы человеческой жизни. Этот образ позволяет обратить внимание на то пространство, которое человек может защитить от окружающей его бесконечной катастрофы. Этим пространством является его внутренний мир, в котором он может найти свою гору Меру и двигаться по ней вверх в своем духовном развитии.
В древнерусской мифологической традиции также есть образ, который соотносится с идеей Мировой горы, горы Меру. Речь идет о богатыре Святогоре, который представлял собой, своим образом Святые Горы, что и отражено в его имени. Святогор не воин, нет ни одного упоминания о том, что Святогор хоть раз вступил с кем-то в какую-то схватку. Святогор хранитель, он охраняет и защищает порядок окружающего мира стоя на грани между миром Яви от вторжения злых чудищ из Нави. Попасть в Явь можно через вход, который расположен возле подножия столпа, держащего небо. Мировое дерево (так назывался столп) находилось в святых горах – отсюда и имя великана. Святогор огромен, тяжести Святогора не выносит Мать — Сыра Земля, а сам он не может превозмочь «тяги земной», заключённой в суме (сумке) в которой сложен "весь земной груз". Пытаясь поднять суму, он уходит ногами в землю. Другой богатырь - Илья Муромец по сравнению с ним мал и незначителен. Он может поместиться на ладони Святогора. В данном случае Илья Муромец – это представитель коллективного социального эгрегора, Святогор – это представитель эгрегора природного. Эти два образа в русских сказаниях отражают идею соотнесения человеческой героической силы и силы природы, силы Земли и Неба, силы бытия.
Во все времена духовность ассоциативно была связана с восхождением. Сообщества людей, которые посвящали себя духовным практикам, выбирали горы и возвышенности, что вполне понятно, так как созерцание мира предполагает созерцание с высоты. Люди, обладающие тайным знанием, мудрецы, старцы, религиозные подвижники часто уходили в горы, где в последующем на местах их проживания строились монастыри, которые со временем становились объектами религиозного паломничества.
Несмотря на то, что гора Меру согласно мифическим воззрениям находится в недоступном месте, люди всегда стремились связать это понятие с реальными объектами. Так в индуизме и буддизме реальным образом мифической горы Меру является гора Кайлас (Тибет), имеющая четырёхгранную пирамидальную форму и грани которой ориентированы по сторонам света (рис.2, а). Верующие четырёх религий (индуисты, буддисты, джайны и приверженцы бон) считают эту необычную гору «сердцем мира», «осью земли». Для индуистов – это место обитания Шивы, для буддистов – одной из инкарнаций Будды. Каждый год тысячи паломников совершают ритуальный обход (кора) этой священной горы. При этом, как считается, для человека тленное становится здоровее, а вечное становится заземлённее, а сам паломник становится проводником между Небом и Землей.
Так в даосской духовной традиции принято говорить, что изначальная, космическая функция человека по отношению к природе – это служить проводником для связи отца Неба и матери Земли. Эта философская позиция привлекательна тем, что, не снимая с человека груз социальных обязательств, даёт ему нечто большее - миссию, которую он воспринимает как задачу, полученную от Вселенной. Такое отношение к окружающему миру позволяет преодолеть страх одиночества и потерянности, оторванности от других людей и природы. Человек оказывается вовлечен в ход всех процессов окружающего его мира, становится как бы медиумом, проводником разных сил, существующих между Небом и Землёй.
Такая вовлеченность имеет самую тесную связь с одной из важнейших духовных традиций, которая присутствует практически у всех народов – традиции представления о духовном росте как о восхождении на гору. Причем это не однонаправленное движение. Смысл восхождения становится полным только в том случае если человек возвращается назад к людям обретя новые знания и представления о мире. Таким образом это динамический процесс, который заключается в постоянном двунаправленном движении. Иными словами, в плане работы коучинга суть вопроса заключается в том, что достижение по-настоящему выдающихся результатов в своем развитии невозможно, без возврата к исходным позициям, но уже с другим уровнем понимая и осознания себя как личности. При этом сам возврат должен происходить не через нарастание требований к окружающим и ожидания признания заслуг, а через стремление реализовать полученные знания для упорядочения окружающего мира, создания более гармоничных отношений с окружающим миром и людьми. Этот очень важный момент в процессе коучинговых практик порой игнорируется, что формирует у человека разрыв, между тем как он начинает оценивать себя и тем как его оценивают окружающие. Зачастую происходящий у человека духовный рост может не замечаться окружающими. По этой причине начинают формироваться завышенные ожидания и требования к окружающему его социуму, которые в последующем превращаются в обиду. В результате вместо достижения гармонии с окружающим миром нарастает конфликт, который порой достигает патологических состояний.
Практически во всех культурных и философских традициях присутствует представление о том, что, если человек хотел достичь духовного роста, он должен был остаться в одиночестве, удалиться от общества в пустынное место. Часто таким местом становилась гора, на которую он делал восхождение. И даже если этим удаленным местом становилась лесная чаща или безводная пустыня, в любом случае это воспринималось как уход в иное, недоступное для обычных людей пространство. В свою очередь после времени, проведенного в одиночестве, обретя новый духовный опыт, человек должен был спуститься с горы и принести новые знания своей общине. В конечном итоге, только так можно верифицировать результаты духовной практики, через привнесения ее результатов в обычную жизнь людей. В противном случае она становилась бессмысленной как в социальном, так и в духовном плане. Полный уход от общества равен по своей сути смерти, забвению. Человек, который поднялся на гору, до самой вершины, и спустившийся вниз должен быть способен привнести новое знание, которое могло быть значимым для общества. Так Моисей взошел на гору Синай и пробыл там сорок дней. Спустившись с горы, он принёс израильтянам на каменных скрижалях десять заповедей, данных ему самим Богом, и стал основателем иудаизма. В этом смысле движению наверх должно последовать движение вниз, потому что нет смысла сидеть на вершине, если ты жив и обладаешь знаниями, необходимыми твоему народу. В современных реалиях данная ситуация реализуется через процесс постоянного обучения и личностного роста, и сопряжена не только с процессом самообучения, но и практикой научения других, стремлением поделиться собственным опытом. В свое время лауреат Нобелевской премии физик Ричард Фейнман как-то сказал, что «если вы не можете что-то объяснить ребенку, то вы этого не понимаете сами». По имеющимся данным метод «Развитие через обучение других» обладает наиболее высоким уровнем эффективности – до 95-ти %. Эти цифры говорят о том, что 95% знаний, полученных в ходе обучения по данной теме, будут полностью осознаны и приняты к использованию в плане практического применения. Объяснение такой высокой эффективности связано с мотивацией обучающегося. Планируя обучение других людей по заданной теме, человек с особой ответственностью будет изучать теоретическую информацию, критически ее анализировать, попробовать применить в своей практической деятельности. Ответственности в данном случае добавляет еще тот факт, что право провести обучение получают не все. А это значит, что нужно оправдать доверие и провести обучение на максимально высоком уровне качества.
Есть еще один важный аспект практики духовного роста, который можно достаточно наглядно проиллюстрировать китайским мифом о горе Куньлунь (китайский аналог горы Меру) и который связан двунаправленным и постоянно расширяющимся в пространстве процессом духовного роста. Китайцы так описывают саму гору: «Кто с Куньлуня поднимется на двое большую высоту, достигнет горы Прохладного ветра и обретёт бессмертие; кто поднимется ещё вдвое выше, достигнет Висящей площадки и обретёт чудесные способности, научившись управлять ветром и дождём; кто поднимется еще вдвое выше, достигнет неба, обиталища Тай-ди – верховных владык, и станет духом» [Яншина, 1977. С. 194], [Евсюков, 1988. С. 163].
Несмотря на то, что понятия «гора Прохладного ветра», «Висящая площадка» звучат очень поэтично за этими метафорами китайских философов скрываются вполне значимые смысловые конструкции. «Прохладный ветер» – это место, где пропадает страсть в душе, где пропадает человеческое желание. Это состояние, когда минуется уровень чувств, обретается бессмертие. В данном случае важным является то, что бессмертие – это не только отсутствие смерти в будущем. Бессмертие – это состояние человека, когда он начинает вспоминать свои предыдущие жизни, иными словами движение в прошлое, в глубину. Через эти воспоминания можно построить как бы коридор к источнику, откуда жизнь зародилась. Иными словами, возникает двунаправленная динамика, бессмертие определяется возможностью для сознания человека двигаться в тоннеле воспоминаний к своему источнику. А поскольку смерть человека во многих мифологиях считается возвращением его души к источнику, то получается, что движение и назад, и вперед по оси времени - это подъем, это восхождение.
Важно также отметить, что подъём на Куньлунь – это не высшая точка человеческого достижения. Выше расположен уровень «Висячей площадки» Можно предположить, что это уровень невесомости. Это там, где пропадает гравитация, человек становится воздушным. На этом уровне человек обретает чудесные способности и становится полубогом. Древние китайцы считали, что каждому уровню восхождения соответствуют вполне определённые свойства и качества, открывающиеся человеку. Так если он поднимется на уровень «Висящей площадки», то сможет управлять ветром и дождем, воздухом и водой, управлять стихиями. Но в данном случае стихии – это нечто большее, чем просто природа. Стихии – это первоэлементы, из которых состоит природа. Еще выше есть места верховных владык, где человек одухотворяется. Таким образом, оказывается, что слова из древнего китайского текста не просто описывают некий мифологический процесс. Этот процесс соотнесён с объемным духовным объектом, где каждый уровень, каждое место имеет свое качественное значение. Иными словами, духовное движение вверх – это, не отрыв от природного первоначала, не преодоление тварности, а ее одухотворение, наполнение новым смыслом и содержанием. По сути это постоянно расширяющаяся духовная экспансия соединяющая и интегрирующая в себе все новые уровни окружающего мира.
По мере развития человеческой цивилизации усложнялся и комплекс образов и метафор, связанных с духовным восхождением. Люди стремились сами воссоздать природные феномены, которые наполняли духовным содержанием. Самым простым и понятным являлось стремление воспроизвести гору. Возведя пирамиду среди пустыни, или насыпав курган среди плоской степи, человек становился демиургом, демонстрировал собственные возможности управления природой, свои возможности быть богом. Показательно, что как правило, такие сооружения, были либо обителями богов, либо людей, причисленных к богам, как например это было в Древнем Египте.
Ярким примером конструктивного воплощения идеи устремлённости человека к небесам было строительство пирамид. Древнейшие и наиболее известные пирамиды относятся к египетской цивилизации и к цивилизации майя. Есть исследователи, предполагающие, что отдельные объекты, которые в настоящее время считаются горами, таковыми вовсе не являются, а представляют собой строения практически циклопических масштабов. К таким пирамидам относят отдельные объекты в Европе (Босния, Италия), а также в Индонезии [Османагич, 2016.]. Но, пожалуй, в эстетико-художественном плане наиболее ярко и эмоционально этот страстный порыв человека к духовным высотам реализован в Позднем Средневековье, в «Пламенеющей готике», архитектурном стиле названным так в 1851 году английским историком Эдуардом Фрименом. Этот архитектурный стиль получил свой наибольший расцвет в странах Европы с 14 до начала 16 века, в особенности во Франции - эпицентре всего готического искусства.
Однако по мере развития общества все более значимым становится сюжет, связанный с деструкцией как общества, так и самого человека, которая в большей мере зависит от него самого, а не от прихоти богов. Наиболее ярко этот момент зафиксирован в одном из сюжетов Библии в книге Бытия - первой книге Пятикнижия (Торы) и Ветхого Завета, время создания которой традиционно относят к XIV в. до н.э. Данный сюжет переносит нас в после потопные времена, когда «на всей земле был один язык и одно наречие». Придя в землю Сеннаар (нижнее течение Тигра и Ефрата) и поселившись там, потомки Ноя решили построить город и возвести башню до небес. Как известно, Бог воспротивился построению такой башни, смешал язык строителей и рассеял их по всей земле. А месту этому дано было имя «Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле» [Бытие, 11:1-9].
Образ башни, как символа человеческой гордыни и метафора разрушения этой башни, как символа наказания людей за этот грех стал одним из важнейших культурных и духовных сюжетов современной цивилизации. Характерно, что башня изображалась в виде огромного многоступенчатого конусообразного архитектурного сооружения с множеством комнат, как символа множества народов и людей, принимавших участие в этом проекте. Этажи башни соединялись за счет винтообразного пандуса, окружавшего башню с внешней стороны. Наиболее известным изображением башни является картина «Вавилонское столпотворение» художника XVI века Питера Брейгеля Старшего (рис.2, б). Существенный интерес представляет тот факт, что художник изобразил семиуровневую башню, которые в определенном плане отражали этапы восхождения на вершину будущей башни.
По всей видимости в основе этого библейского сюжета лежат исторические события, связанные с строительством в Древней Месопотамии таких сооружений как зиккураты: высокие ступенчатые башни-храмы, состоящие из поставленных друг на друга параллелепипедов или усечённых пирамид. Самый высокий зиккурат был, построен именно в Вавилоне, его название означало «Храм краеугольного камня Неба и Земли». К сожалению, до наших дней дошли только развалины нескольких подобных сооружений. Самые известные - это зиккураты Древнего Междуречья в Борсиппе (III тыс. до н.э.) и Уре (XXI в. до н.э.), а также зиккурат Элама в Дур-Унташ (XIII в. до н.э.) [Подосинов,1999. С. 154-155]. Но и они дают довольно яркое представление о масштабе и дерзости задуманного.
Образ Вавилонской башни и ее крушение, как символа тщетности усилий человека в тварном мире уподобиться Богу, прочно вошел в европейскую культуру. Особенно ярко он получил свое воплощение и развитие в эпоху Возрождения. В этом плане можно привести работы Питера Брейгеля Старшего., Мартена ван Валькенборха, Лукаса ван Фалькенборха, Хендрика ван Клива III и др. В своих работах они как бы предчувствовали весь драматизм грядущей эпохи модерна.
Но не только через живопись деятели эпохи Возрождения пытались отобразить образ Горы Меру. Так посредством литературных образов поэт Данте Алигьери создал грандиозные картины устройства Рая, Чистилища и Ада, для чего использовал мифологему Мировой горы. Чистилище Данте описал как гору, имеющую семь уступов, соответствующие семи грехам человечества. Таким образом поэт воплотил идею очищения человека по мере восхождения на гору. В свою очередь Ад Данте описал в виде воронки с девятью кругами (фактически перевёрнутая гора), связав этот образ с важнейшим космогоническим сюжетом Священного Писания – падением Люцифера. Воронка Ада упирается в центр Земли. И как это не парадоксально, но и в этом образе Данте заложена идея восхождения человека через Ад к Небесному Раю. Даже самое глубокое падение оставляет человеку надежду, на искупление и духовное возрождение. В свою очередь, художники итальянского Возрождения Доменико ди Мекелино и Сандро Боттичелли превратили поэтические образы Данте в зримые образы, создав художественные произведения удивительной выразительности (рис. 4, а, б).
Образ Мировой горы Меру представляет интерес и с лингвистической точки зрения. Так как в настоящее время имеются веские научные основания, позволяющие определять близкое родство древнеславянского языка и санскрита в рамках единой индоевропейской языковой семьи. Исходя из этого, можно утверждать, что слово «МЕРА» имеет, не только общее звучание для истории столь отдаленно проживающих народов, но и общие смысловые значения. Такое положение дел вполне обоснованно, так как базовые религиозные термины является очень ригидными и могут существовать в неизменном виде очень продолжительное время. Еще одним примером такой устойчивости может служить являющееся активной частью современного русского языка слова ведать (знать) и древние Веды, сборник самых древних священных писаний индуизма на санскрите и которые являются сводом сакрального знания.
Для современного человека в слове «МЕРА» заключается понятие о порядке, балансе, умении управлять своими эмоциями, потребностями и прочее. Обладать чувством меры – это обладать чувством композиции, умением сформировать из хаоса нечто упорядоченное. Развивая эту тему можно вполне резонно предположить, что слово «МИР» имеет происхождение от слова «МЕРА». Причем это можно утверждать и в плане слова «МИР» как состояние без конфликта, и слова «МIР» которое означало общество, вышедшее сейчас из употребления, но которое было широко распространенным еще в XIX в. Роман Льва Толстого в оригинале имеет название «Война и мip», иными словами «Война и общество». Но в связи с реформой языка, которая вывела из обращения букву «i» было искажено подлинное смысловое звучание великого романа. В этом плане «умиротворение» – означает, что это такое состояние, когда общество приходит к состоянию гармонии, а человек находит свое место не только в душе, но и в социуме.
В современном русском языке имеется достаточно большое количество и других слов с корнем «мир»/«мер» - «смирение», «мириться», «мировоззрение», «измерение», «мерить», «примерка», «мерило», «многомерность», «соразмерность». В плане коучинга на этой основе можно строить яркие и легко понятные смысловые модели, которой позволяют сформировать как философскую, так и пространственно-историческую глубину понимания окружающего мира. Так в качестве примера:
• измерение – это соотношение разных уровней, разных качеств между собой,
• мерило – шкала, которая позволяет соотносить между собой разные феномены.
• многомерность – значит, наличие множества планов бытия в которых человек может одновременно существовать и развиваться.
Все эти слова обращают нас к мифу о Мировой горе, к горе Меру, напоминая нам об иерархичности жизни и мироздания. Это позволяет значительно расширить пространство для развития личности. Вместо, столь модной сейчас, прокладки узконаправленной «дорожной карты», открывается возможность создания «горного маршрута». Этот «горный маршрут» должен помочь открыть человеку множество направлений для своего развития и достижения выбранных им целей. Можно говорить с полной уверенностью, что человек ни сейчас, ни в обозримом будущем не сможет оставить за пределами своего бытия идею о восхождении, идею иерархий, идею Мировой горы, Горы Меру. В свою очередь это дает возможность утверждать, что Пирамида Мышления имеет в своем фундаменте мощные культурные основания, которые позволяют определять ее как важный феномен в процессе духовного развития общества в настоящее время.